Неточные совпадения
Обломов обернулся:
на дворе двое детей, мальчик и
девочка,
смотрят на него с любопытством.
И нарочно
посмотрите на детей: ни одно из них не похоже
на Добчинского, но все, даже
девочка маленькая, как вылитый судья.
Чернобровая, черноволосая, румяная
девочка, с крепеньким, обтянутым куриною кожей, красным тельцем, несмотря
на суровое выражение, с которым она
посмотрела на новое лицо, очень понравилась Дарье Александровне; она даже позавидовала ее здоровому виду.
Черные глаза ее необыкновенно обильно вспотели слезами, и эти слезы показались Климу тоже черными. Он смутился, — Лидия так редко плакала, а теперь, в слезах, она стала похожа
на других
девочек и, потеряв свою несравненность, вызвала у Клима чувство, близкое жалости. Ее рассказ о брате не тронул и не удивил его, он всегда ожидал от Бориса необыкновенных поступков. Сняв очки, играя ими, он исподлобья
смотрел на Лидию, не находя слов утешения для нее. А утешить хотелось, — Туробоев уже уехал в школу.
Туробоев, холодненький, чистенький и вежливый, тоже
смотрел на Клима, прищуривая темные, неласковые глаза, —
смотрел вызывающе. Его слишком красивое лицо особенно сердито морщилось, когда Клим подходил к Лидии, но
девочка разговаривала с Климом небрежно, торопливо, притопывая ногами и глядя в ту сторону, где Игорь. Она все более плотно срасталась с Туробоевым, ходили они взявшись за руки; Климу казалось, что, даже увлекаясь игрою, они играют друг для друга, не видя, не чувствуя никого больше.
— Клянусь Гриммами, Эзопом и Андерсеном, — сказал Эгль,
посматривая то
на девочку, то
на яхту. — Это что-то особенное. Слушай-ка ты, растение! Это твоя штука?
Напротив, маленькая
девочка смотрела совсем мальчишкой: бойко глядела
на нас, бегала, шумела. Сестры сказывали, что она, между прочим, водит любопытных проезжих
на гору показывать Алмаз, каскады и вообще пейзажи.
Только одна
девочка, лет тринадцати и, сверх ожидания, хорошенькая, вышла из сада
на дорогу и смело, с любопытством, во все глаза
смотрела на нас, как
смотрят бойкие дети.
Старшая
девочка кричала и плакала. Все проезжающие
смотрели из окон вагонов, а кондуктор побежал
на конец поезда, чтобы видеть, что сделалось с
девочкой.
Один раз мать сидела у окна и
смотрела на улицу. Вдруг она увидала, что к ней идет ее Маша и ведет за руку маленького мальчика, а
на руках несет
девочку.
Женщина эта — мать мальчишки, игравшего с старушкой, и семилетней
девочки, бывшей с ней же в тюрьме, потому что не с кем было оставить их, — так же, как и другие,
смотрела в окно, но не переставая вязала чулок и неодобрительно морщилась, закрывая глаза,
на то, что говорили со двора проходившие арестанты.
— Да, правда: мне, как глупой
девочке, было весело
смотреть, как он вдруг робел, боялся взглянуть
на меня, а иногда, напротив, долго глядел, — иногда даже побледнеет. Может быть, я немного кокетничала с ним, по-детски, конечно, от скуки… У нас было иногда… очень скучно! Но он был, кажется, очень добр и несчастлив: у него не было родных никого. Я принимала большое участие в нем, и мне было с ним весело, это правда. Зато как я дорого заплатила за эту глупость!..
Как только я вынул куклу из рук лежащей в забытьи
девочки, она открыла глаза,
посмотрела перед собой мутным взглядом, как будто не видя меня, не сознавая, что с ней происходит, и вдруг заплакала тихо-тихо, но вместе с тем так жалобно, и в исхудалом лице, под покровом бреда, мелькнуло выражение такого глубокого горя, что я тотчас же с испугом положил куклу
на прежнее место.
Теперь, когда я окончательно сжился с «дурным обществом», грустная улыбка Маруси стала мне почти так же дорога, как улыбка сестры; но тут никто не ставил мне вечно
на вид мою испорченность, тут не было ворчливой няньки, тут я был нужен, — я чувствовал, что каждый раз мое появление вызывает румянец оживления
на щеках
девочки. Валек обнимал меня, как брата, и даже Тыбурций по временам
смотрел на нас троих какими-то странными глазами, в которых что-то мерцало, точно слеза.
Я не знал еще, что такое голод, но при последних словах
девочки у меня что-то повернулось в груди, и я
посмотрел на своих друзей, точно увидал их впервые. Валек по-прежнему лежал
на траве и задумчиво следил за парившим в небе ястребом. Теперь он не казался уже мне таким авторитетным, а при взгляде
на Марусю, державшую обеими руками кусок булки, у меня заныло сердце.
На время небо опять прояснилось; с него сбежали последние тучи, и над просыхающей землей, в последний раз перед наступлением зимы, засияли солнечные дни. Мы каждый день выносили Марусю наверх, и здесь она как будто оживала;
девочка смотрела вокруг широко раскрытыми глазами,
на щеках ее загорался румянец; казалось, что ветер, обдававший ее своими свежими взмахами, возвращал ей частицы жизни, похищенные серыми камнями подземелья. Но это продолжалось так недолго…
Ясные дни миновали, и Марусе опять стало хуже.
На все наши ухищрения с целью занять ее она
смотрела равнодушно своими большими потемневшими и неподвижными глазами, и мы давно уже не слышали ее смеха. Я стал носить в подземелье свои игрушки, но и они развлекали
девочку только
на короткое время. Тогда я решился обратиться к своей сестре Соне.
Валек серьезно
смотрел на меня и
на девочку, и раз, когда я заставил ее бегать со мной взапуски, он сказал...
Девочка не думала идти, а все жалобно
смотрела; я просил ямщика не обижать ее, он взял ее тихо в охапку и поставил
на землю. Она расплакалась, и я готов был плакать с нею.
В длинном траурном шерстяном платье, бледная до синеватого отлива,
девочка сидела у окна, когда меня привез через несколько дней отец мой к княгине. Она сидела молча, удивленная, испуганная, и глядела в окно, боясь
смотреть на что-нибудь другое.
— Да-с, вступаю в законный брак, — ответил он застенчиво. Я удивлялся героической отваге женщины, решающейся идти за этого доброго, но уж чересчур некрасивого человека. Но когда, через две-три недели, я увидел у него в доме
девочку лет восьмнадцати, не то чтоб красивую, но смазливенькую и с живыми глазками, тогда я стал
смотреть на него как
на героя.
У
девочки были слезы
на глазах; она опять села к окну и опять стала
смотреть в него.
Девочки, в особенности Катенька, с радостными, восторженными лицами
смотрят в окно
на стройную фигуру садящегося в экипаж Володи, папа говорит: «Дай бог, дай бог», — а бабушка, тоже притащившаяся к окну, со слезами
на глазах, крестит Володю до тех пор, пока фаэтон не скрывается за углом переулка, и шепчет что-то.
Их разговор разбудил маленькую Маню.
Девочка заспанными темными глазками
посмотрела на старика и улыбнулась заспанной блаженной улыбкой.
Девочка пристально
посмотрела на седого старика и, крепко обхватив шею матери, коротко ответила...
Смешно было
смотреть, когда этот старик тащил
на руках маленькую «внучку», как он называл
девочку, куда-нибудь
на берег Лалетинки и забавлял ее самыми замысловатыми штуками: катался
на траве, кричал коростелем, даже пел что-нибудь духовное.
Больная лежала в спальне
на своей кровати, со стиснутыми зубами и закатившимися глазами. Около нее стояла девочка-подросток и с умоляющим отчаянием
посмотрела на доктора.
Больная благословила
девочку и сделала глазами Харитине знак, чтоб увели детей. Когда Харитина вернулась, она
посмотрела на нее, потом
на Галактиона и проговорила с удивительною твердостью...
Я пришел домой к самому концу третьего дня. Я забыл сказать, что с досады
на Гагиных я попытался воскресить в себе образ жестокосердой вдовы; но мои усилия остались тщетны. Помнится, когда я принялся мечтать о ней, я увидел перед собою крестьянскую
девочку лет пяти, с круглым личиком, с невинно выпученными глазенками. Она так детски-простодушно
смотрела на меня… Мне стало стыдно ее чистого взора, я не хотел лгать в ее присутствии и тотчас же окончательно и навсегда раскланялся с моим прежним предметом.
Ведь вы
на себя
посмотрите, ведь уж вы не ребенок, не маленькая
девочка, ведь вам уже пятнадцать лет!» И тут, вероятно, желая поверить, справедливо ли то, что я уж не маленькая, он взглянул
на меня и покраснел до ушей.
— Ну что, похожа? — спросил он, когда мы отошли
на некоторое расстояние.
Девочка все еще
смотрела нам вслед, держась руками за палисадник.
Девочка посмотрела на нас задумавшись.
— Дурак! Сейчас закроют библиотеку, — крикнул брат и, выдернув книгу, побежал по улице. Я в смущении и со стыдом последовал за ним, еще весь во власти прочитанного, провожаемый гурьбой еврейских мальчишек.
На последних, торопливо переброшенных страницах передо мной мелькнула идиллическая картина: Флоренса замужем. У нее мальчик и
девочка, и… какой-то седой старик гуляет с детыми и
смотрит на внучку с нежностью и печалью…
Я хотел ответить, по обыкновению, шуткой, но увидел, что она не одна. За низким заборчиком виднелись головки еще двух
девочек. Одна — ровесница Дембицкой, другая — поменьше. Последняя простодушно и с любопытством
смотрела на меня. Старшая, как мне показалось, гордо отвернула голову.
Один раз, когда мы весело разговаривали с бабушкой, рыжая крестьянская девчонка подала ей свой клочок пуха, уже раз возвращенный назад; бабушка
посмотрела на свет и, увидя, что есть волосья, схватила одной рукою
девочку за волосы, а другою вытащила из-под подушек ременную плетку и начала хлестать бедную
девочку…
Девочка робко, неловко, вся покраснев, кладет ему худенькую, тоненькую прелестную ручонку не
на плечо, до которого ей не достать, а
на рукав. Остальные от неожиданности и изумления перестали танцевать и, точно самим себе не веря, молча
смотрят на юнкера, широко раскрыв глаза и рты.
Сначала дали Ваве отдохнуть, побегать по саду, особенно в лунные ночи; для
девочки, воспитанной в четырех стенах, все было ново, «очаровательно, пленительно», она
смотрела на луну и вспоминала о какой-нибудь из обожаемых подруг и твердо верила, что и та теперь вспомнит об ней; она вырезывала вензеля их
на деревьях…
Вода, заранее уже налитая в кофейник, начала невдолге закипать вместе с насыпанным в нее кофеем.
Девочка и мальчик с полатей
смотрели на всю эту операцию с большим любопытством, да не меньше их и сама Парасковья: кофею у них никогда никто из проезжающих не варил.
Девочка сделала несколько шагов вперед и остановилась в нерешительности. Егор не шевелился с места и угрюмо
смотрел то
на заплетенные в две косы русые волосы
девочки, то
на выставлявшиеся из-под платья белые оборочки кальсон.
— Пойдемте, деушки,
на балкон, круг
смотреть, — говорила Таисья, подхватывая
девочек за руки. — Перестань, Оленка, хныкать… Ужо накормлю и тебя
на куфне.
Присутствовавшие за ужином дети совсем не слушали, что говорили большие. За день они так набегались, что засыпали сидя. У Нюрочки сладко слипались глаза, и Вася должен был ее щипать, чтобы она совсем не уснула. Груздев с гордостью
смотрел на своего молодца-наследника, а Анфиса Егоровна потихоньку вздыхала, вглядываясь в Нюрочку. «Славная
девочка, скромная да очестливая», — думала она матерински. Спать она увела Нюрочку в свою комнату.
На лестнице, ухватившись одною рукой за потолочину, а другою за балясник перил, стояла
девочка лет семи, в розовом ситцевом платьице, и улыбающимися, большим серыми глазами
смотрела на него, Егора.
Оленка, красивая и глазастая
девочка, одетая в сарафан из дешевенького ситца, со страхом
смотрела на Таисью. Нюрочке очень хотелось подойти к ней и заговорить, но она боялась загулявшего Никитича.
— Сидор Карпыч, хотите еще чаю? — спрашивала
девочка, лукаво
посматривая на своего молчаливого соседа.
Девочка пытливо
посмотрела на отца и, догадавшись, что ее посылают одну, капризно надула губки и решительно заявила, что одна не пойдет. Ее начали уговаривать, а Анфиса Егоровна пообещала целую коробку конфет.
Девочка осталась без матери, отец вечно под своею домной, а в праздники всегда пьян, — все это заставляло Таисью
смотреть на сироту, как
на родную дочь.
Мать
посмотрела на меня, как
на безумного, и
девочку от меня заслонила руками, а бабка снова забубнила...
Я
посмотрел на нее и забыл
на время оперативную хирургию, одиночество, мой негодный университетский груз, забыл все решительно из-за красоты
девочки.
И Максим рассмеялся, поглаживая ее руку, которую держал в своей. Между тем
девочка продолжала
смотреть на него своим открытым взглядом, сразу завоевавшим его женоненавистническое сердце.
Нахмурясь с досады, шагает он дальше, едва замечая, что не один прохожий улыбнулся,
на него глядя, и обратился ему вслед и что какая-нибудь маленькая
девочка, боязливо уступившая ему дорогу, громко засмеялась,
посмотрев во все глаза
на его широкую созерцательную улыбку и жесты руками.